Выборы, непопулярные решения и новые санкции

 
 

Формирование «токсичного» образа России, ее экономический рост, успех в Сирии, предстоящие выборы президента, необходимость начать реформы, в том числе принимая непопулярные решения, новые санкции  – Алексей Макаркин, ведущий эксперт Центра политических технологий, об итогах 2017 года и ожиданиях от 2018 года. Итоги и наиболее важные события 2017 года Если говорить об итогах года, то этот год внутри России, пожалуй, был лучше, чем во внешней политике. Во-первых, в экономике страны наблюдается восстановительный рост. Во-вторых, можно говорить об адаптации населения к снижению жизненного уровня. То есть люди находятся в состоянии усталости, апатии; в этой апатии есть признаки того, что люди не очень довольны, но пока что с помощью телевидения негативные эмоции канализируются на «врага». Иногда, конечно, получаются не очень удачные сюжеты, когда пропаганда ищет врага везде. Ища его, чтобы люди хотели выплеснуть эмоцию, раздражение, негатив на враждебный объект, она сталкивается с тем, что это не всегда необходимо – даже с точки зрения внешнеполитической. Это напоминает ситуацию в последние сталинские годы, когда какой-то западный ученый получил Нобелевскую премию – и в советской прессе сразу же появилась статья о том, что это – лжеученый, прислужник империализма, агент буржуазных мировых корпораций. Потом пришлось извиняться, потому что выяснилось, что ученый симпатизирует СССР, борец за мир и вполне себе полезный человек. Но инерция была уже такой, что любой западный лауреат априори считался врагом. Что-то похожее мы сейчас наблюдали, например, в ситуации с уренгойским мальчиком, когда пиаровская акция, посвященная улучшению образа России и продвижению проекта «Северный поток-2», была в нашей пропаганде в очень короткие сроки названа изменой и кощунством. И пришлось вмешиваться на государственном уровне, чтобы это прекратить, потому что все это становилось уже контропродуктивным. Или, например, такое бывает, когда приоритеты власти меняются. Самым ярким примером тут может служить история с Олимпийскими Играми и решением, ехать на них российским спортсменам или не ехать. Только-только людям объяснили, что если там не будет нашего флага и нашего гимна, то ехать не надо, только у них возникли нужные эмоции, как вдруг выяснилось, что ехать надо! И тут им пришлось перестраиваться на ходу из политических соображений. Но в целом, несмотря на подобные проблемы и проколы, система переноса негативных эмоций работает. Уже хуже, чем некоторое время назад, не так, как 2014-2015 годах, но она работает. Ну, и на это обстоятельство накладывается адаптация: люди исходят из того, что хуже уже не будет, скорее всего, что мы вышли на плато, а раз так – то надо привыкать к жизни на этом плато. Не надо протестовать, потому что тебе же будет хуже, да и люди не поддержат, так что это бессмысленно. И вот отсюда – такое апатичное адаптационное состояние, которое власти выгодно. В чем же тогда проблема? В том, что, во-первых, экономический рост не очень устойчив и не очень виден людям: они же не исходят из макроэкономических показателей в своих оценках, потому что они – не ученые. Они исходят из собственных наблюдений. А их наблюдения пока не очень их утешают. Так что, с одной стороны, мы вроде бы вышли на плато, а вот насчет улучшений пока ничего не видно. Ну, и сколько еще времени можно переносить негативные эмоции на каких-то внешних врагов, тоже большой вопрос. Особенно если учесть, что даже довольно оптимистичные прогнозы показывают: без серьезных реформ рост будет небольшим, а, следовательно, тоже не очень заметным. То есть такого подъема, который был в 2000-е годы, без реформ не ожидается. А если проводить реформы, то многие из них будут не слишком популярны, что тоже опасно для власти. Поэтому все реформы откладываются до президентских выборов. Наверное, в 2018 году надо будет что-то решать. Но решать страшновато, потому что есть то раздражение, о котором я говорил. И где та грань, за которой пропаганда уже не будет работать, на самом деле не знает никто. Ну, и если говорить о внутриполитических событиях, надо отметить, что это был предпоследний год перед президентскими выборами. И это год, когда окончательно определилось, что Владимир Путин идет на четвертый президентский срок. Сомнений на этот счет было не очень много, но они имелись. Ну, вот в конце года все они оказались рассеяны. Таким образом, к декабрю 2017 года главная интрига, которая волновала политические элиты, решилась. Причем в этой интриге элиты выступали в роли наблюдателей – потому что, как и раньше, они не могли влиять на ситуацию. Так что в этом смысле ничего особо не изменилось. Что касается внешней политики, то ситуация такова: Россия стала восприниматься как «токсичная» страна. То есть любые контакты с россиянами из сферы политики, из сферы бизнеса, из тех людей, которые хоть как-нибудь связаны с властью, для Запада стали еще более проблемными. Теперь уже никто не может отличить, где было какое-то российское вмешательство, где его не было – любое крупное голосование на Западе теперь выглядит подозрительно, везде ищут российский след. Расследование в Соединенных Штатах выявило, что [бывший советник президента США по национальной безопасности Майкл] Флинн дружил с Турцией слишком сильно, а [руководитель избирательной кампании Дональда Трампа Пол] Манафорт имел какие-то непрозрачные отношения с Януковичем, пока тот еще колебался между Америкой и Россией. Но все эти разоблачения воспринимаются как говорящие о российском следе. Это уже стало стереотипом. Интересно, что если раньше обсуждался вопрос, решатся ли какие-то западные политики снять санкции с России, то сейчас разговоры на эту тему стали невозможны. Потому что как только человек об этом заговорит, его сразу же обвиняют в том, что он – российский агент. То есть эта «токсичность» очень серьезно препятствует любым планам налаживания отношений, поиска компромиссов и т.д. Ну, и есть объявленное завершение активной фазы российской военной операции в Сирии. В Сирии Россия добилась успеха: успех в том, что удалось вытеснить из крупных населенных пунктов ИГИЛ (группировка запрещена в России – прим.ред.). Успех в том, что для России не началось нового Афганистана, что мы не втянулись далее в сирийскую гражданскую войну на стороне Асада – а эта война может носить бесконечный характер. Но, однако же, по Сирии есть две проблемы. Первая проблема в том, что, когда мы входили в Сирию, была мысль, что именно на сирийской тематике мы можем договориться с Западом. Этого не случилось: даже борьба с ИГИЛ получилась не совместной, а одновременной и очень сильно конкурентной, когда стороны очень негативно следили за тем, как каждая из них расширяет территорию своего влияния в Сирии. То есть тут получилось соперничество. И вторая проблема – что будет с Асадом дальше. ИГИЛ полностью не уничтожен – он переходит к подпольной деятельности. Кроме того, может активизироваться оппозиция Асада – это тоже вполне реалистичный вариант. И что в таком случае делать? Поэтому в Сирии у России есть очевидный успех, но с оговорками. Ожидания, прогнозы на 2018 год 2018 год – это год президентских выборов. Здесь интриги нет: понятно, кто выиграет. Интрига по поводу того, кто именно займет второе место, не интересует никого, она абсолютно искусственна. Ну, может, она интересует лично Жириновского и Зюганова – и то, думаю, довольно слабо. Наверно, Зюганова она занимает чуть больше, чем Жириновского, потому что если коммунисты окажутся на третьем месте, это будет очень грустным завершением карьеры Зюганова как активного политика. Но это, опять-таки, тема, которая мало кого занимает, потому что влияние «политик номер два» на политику страны не оказывает. Дальше предстоит заниматься всеми отложенными непопулярными решениями: надо что-то делать с пенсиями, надо что-то делать с налогами. И еще вопрос, в какой форме все это будет проводиться и как на это станет реагировать население. Это все – вопросы, которые вполне могут быть актуальны уже для 2018 года. Второй важный момент, который может решаться в 2018 году, – это выстраивание конструкции. Мы исходим из того, что по нынешней Конституции для Владимира Путина это – заключительный президентский срок, и, видимо, уже в 2018 году начнется выстраивание конструкции, которая должна будет обеспечить преемственность власти и стабильность режима. Понятно, что основной режима является личный рейтинг президента, личное доверие к нему. И вопрос о том, что будет дальше, является ключевым. В 2018 году вряд ли будут даны ответы на все вопросы в этой области, но, видимо, эта работа уже начнется. Если говорить об ожиданиях, то 2018 год – это год, когда Россия вряд ли станет менее «токсичной» во внешней политике, в международных отношениях. Скорее всего, процесс будет продолжаться: уже в начале года ожидается введение новых санкций, причем расширенных. И сейчас российские предприниматели пытаются понять, кто под них подпадет, насколько это будет радикальное решение. То есть ожидается, что санкции будут уже не только против российской власти, но и против российской элиты, причем не только влияющей на принятие решений, но и против элиты, которая просто преуспела при нынешней власти. Это будет уже серьезной проблемой. И, конечно, Олимпиада и Чемпионат мира по футболу, первоначально ожидавшиеся как события, которые должны подтвердить образ России как великой спортивной державы, в нынешней ситуации вызывают серьезные проблемы, как мы видим. На Олимпиаде российским спортсменам придется выступать без флага и гимна (может быть, на закрытии будет флаг разве что). Это, конечно, сильный репутационный удар. Ну, и есть интрига в том, пойдет ли допинговый скандал дальше и распространится ли он на сборную по футболу. Такие сигналы уже есть, и это весьма опасно. Читателям «Полит.ру» – рекомендации, что почитать-посмотреть на каникулах
  Алексей Макаркин В коллаже использовано фото Михаила Соколова (RFE / RL) Даже не знаю, что стоило бы посмотреть – я не очень слежу за кино. А что стоило бы почитать… Я бы собрался почитать «Историю» Бориса Акунина. Не всегда есть время на это в рабочие дни, а она уже доведена до времен Петра Великого – только что вышел том, посвященный этому государю. Я думаю, что читать это не только полезно, но и интересно – там ведь есть еще и повести, которые ее сопровождают и добавляют красок. Поэтому если не было на это времени прежде, можно заняться этим на каникулах. Чтение увлекательное. А если брать уже более узкую аудиторию историков-профессионалов, то недавно вышла очень интересная книга Доминика Ливена «Навстречу огню» («Навстречу огню. Империя, война и конец царской России» – прим. ред.) в переводе на русский язык. Ливен – очень хороший специалист по истории России, и в этой его книге рассказывается, как Россия и другие страны вошли в Первую мировую войну. Какова была роль идеологов, роль политиков, роль дипломатов. Каким было это время – начало ХХ века, когда происходил новый расцвет культуры, «серебряный век», появлялись новые технологии. И как люди, быть может, и не заметили, как подошли к огню, и кого-то он опалил, а кого-то и совсем спалил. Словом, рассказ о том, как страны втянулись в Первую мировую. Интересна еще книга Барбары Такман «Августовские пушки», ставшая уже классической. Там очень ярко описано, как политики и дипломаты, сами того не желая, привели мир к Первой мировой войне. Но там в основном речь идет о самом последнем периоде перед войной, последних неделях – и о первом месяце войны, об августе 1914 года. Как это время провели и к чему пришли. У Доминика Ливена берется более широкий период – и показывается, как люди, сами того не желая, довели дело до катастрофы. Показывается это на очень обширных российских примерах, поэтому, думаю, это было бы очень интересно почитать. Пожелания читателям «Полит.ру» Могу пожелать только внутреннего спокойствия: желаю не концентрироваться на плохом. Всегда в жизни есть радости. Они могут быть самые разные: радости семейные, личные увлечения, какие-то человеческие открытия в жизни. И, наверное, не забывая о плохом, надо больше думать о хорошем.
Выборы, непопулярные решения и новые санкции

Новогодняя подсветка в центре Москвы Кирилл Зыков / АГН \»Москва\»

Добавить комментарий